Истинное лицо? :-)  
О конкурсе Правила Работы Форум
 

 

Номинация "Мистическая история из жизни"

Анна Кирьянова

Проклятие армянской семьи

Кладбища южных городов отличаются какой-то особенной красотой и ощущением покоя: темные кипарисы и пирамидальные тополя, каменные надгробия с полустертыми от древности надписями, близость вечно шумящего моря, которое как бы символизирует тщету и преходящесть человеческой жизни по сравнению с природой… Прошлым летом на юге я проходила по такому кладбищу, читая надписи на могилах. Наивные стихи и трогательные заверения в вечной памяти сменялись помпезными цитатами русских поэтов и краткими сообщениями о подвиге безвременно погибших. За одной оградой находилось сразу несколько могил, принадлежавших членам одной семьи.
Несколько надгробий были такими старыми и так пострадали от непогоды и жары, что прочесть что-либо было практически невозможно. Только фамилия "Вайзьян" с трудом читалась на камне. Надгробие 1924 года сохранилось лучше, из дат рождения и смерти можно было узнать возраст умершего: 30 лет. Более современные памятники гласили, что под ними, в сухой южной земле, покоятся останки других мужчин из рода Вайзьян. Артуры Арамовичи и Марселы Артуровичи, Арамы Вачагановичи и Вачаганы Марселовичи следовали один за другим: ясно было, что это - отцы, дети и внуки. Самое странное было в том, что все Вайзьяны умерли до 30 лет. Это касается только мужчин; женских могил было только две, и обе они принадлежали очень древним старушкам, обеим было под девяносто.
С каждой могилой возраст похороненного Вайзьяна уменьшался; 30 лет, 28, 27, 24 и так далее… Последняя могилка принадлежала двенадцатилетнему мальчику, трагически погибшему, как гласила надпись, в 1985 году. Артур Вайзьян лежал рядом с другим мальчиком, тоже 12 лет, которого звали Мишей Киселевым. С одного овала на меня глядел армянский мальчик с трагическим, мученическим взглядом черных глаз. С другой фотографии наивно улыбался веснушчатый русский мальчуган с взъерошенными волосами и светлыми глазами. От последних двух могил веяло таким ужасом, что я невольно остановилась, чувствуя странное оцепенение и холод во всем теле.
- Это наши могилы… - с акцентом произнесла старуха в черном платье. Она появилась так неожиданно из-за куста кипариса, что я вздрогнула. - Сюда никто не ходит, только я и Карина!
- Извините. - попросила я прощения за неуместное любопытство и собиралась уже уйти прочь, как старуха, глядя на памятники, застонала и нараспев стала рассказывать историю семьи Вайзьянов, сбиваясь на армянский язык и тяжело вздыхая.
… Вайзьяны, выходцы из Армении, прибыли в южный город еще в конце 19 века и открыли удачную торговлю винами и виноградом, который рос в изобилии. Деньги потекли рекой и Вайзьяны приобрели хорошее положение и много каменных домов на зависть менее удачливым конкурентам. Сам старый Вайзьян разъезжал в коляске, запря-женной лучшими лошадьми, а его жена разоделась в пух и прах, накупила дорогих украшений и стала лечиться у известнейших курортных врачей.
Детей у Вайзьянов было двое: сын и дочь. Дочь удачно вышла замуж, родила внука старому Вайзьяну. А вот сын совершил ужасный поступок: тайно женился на то ли турчанке, то ли адыгейке, чем вызвал страшный гнев своего богатого папаши. Будучи неумерен во всем и эмоционально неуравновешен, старик устроил безобразную сцену, выгнал сына, лишил наследства и прилюдно проклял его. Проклятие было типичным восточным проклятием, в котором неблагодарный сын сравнивался с шакалом, змеей и другими некрасивыми представителями фауны. Вайзьян желал сыну смерти, лютой и скорой, за то, что несчастный нарушил законы рода, принципы семьи и подорвал уважение к богачу-отцу. "Чтоб ты умер, чтобы все твое потомство умерло, сдохло!" - орал разбушевавшийся папаша, потрясая палкой.
Молнии и громы не поразили неблагодарного сына; он стал потихоньку жить и через год жена родила ему сынишку. Прошло несколько лет; молодой Вайзьян заболел чахоткой и умер. Погоревала жена, поплакала старая мать, попереживал успокоившийся к тому времени самодур-папаша. Но смерть не сочли чем-то необычным: чахотка есть чахотка, ничего не поделаешь…
Внук старого Вайзьяна унаследовал дедушкин бизнес и процветал. Он удачно женился на богатой невесте, взял в приданое много гектаров виноградников и жил припеваючи, пока его не скосил брюшной тиф в возрасте 28 лет. Молодая жена с сыном на руках страшно горевала, но вскоре встретила достойного человека и вышла замуж второй раз.
Вырос и правнук старого любителя проклятий. И он женился, обзавелся хозяйством, поучаствовал в революции, в многократной смене власти в родном городке, примкнул к революционному правительству… Потом заболел и умер, оставив после себя беременную жену, которая опять родила мальчика…
По женской линии в семье все обстояло благополучно, дочь старого Вайзьяна имела детей, те- своих детей, многие дожили до преклонного возраста. Почему-то дочь старика запретила хоронить "своих" рядом с проклятым родом, поколением. Отпрысков женской линии хоронили в другой части кладбища.
В городе, особенно среди армянской диаспоры, заговорили о проклятии, которое сводит в могилу молодых мужчин рода Вайзьян. И правда - сколько бы мальчиков не успела родить несчастная супруга проклятого Вайзьяна, всех их ей суждено было потерять еще до 30 лет. Именно эта цифра стала роковой для мужчин этого рода.
Бомбежка отечественной войны унесла жизни двух Вайзьянов; их дети умерли в шестидесятых от болезней и несчастных случаев. В конце концов, остался всего один отпрыск этой проклятой семьи - любимец вдов и несчастных матерей и бабушек, маленький Артур. Как тряслись над ним бедные армянки! Как пытались они уберечь свое сокровище от злого рока, тяготевшего над семьей! Пионер и атеист, Артур успокаивал своих родственниц, говоря, что никаких проклятий не бывает. Он рос спортивным и мужественным, ничего не боялся. Вот и пошел в приближавшийся шторм кататься на лодке с закадычным другом Мишей Киселевым…
Несчастный Миша Киселев как бы попал под удар, предназначавшийся проклятой семье. Друзей решили похоронить рядом, чтобы и в смерти они были вместе… Роковую лодку, разбитую в щепы, нашли вместе с телами, выброшенными на берег.
- Горе нам, горе… - стонала старая армянка, гладя и целуя прутья ограды. - Никого больше не осталось из нашего рода, а мы с Кариной такие старые, скоро умрем. Умрем и на том свете спросим у старика: зачем ты проклял своих детей? Зачем принес столько горя своему роду?
… Недалеко от страшных могил проклятой семьи покоится прах старенького протоиерея, который всю жизнь прожил в этом южном городке. На скромном надгробии я прочитала наивные и добрые строки, которые он сочинил сам:
Когда от вас уйду в миры иные,
За вами буду я незримо наблюдать.
И Бога буду я молить за вас, живые,
Чтоб меньше вам страдать.

 

 

обсудить работу на форуме

подробная информация о конкурсе

на главную страницу сайта