Истинное лицо? :-)  
О конкурсе Правила Работы Форум
 

 

Номинация "Мистическая история из жизни"

Бражников Петр

Милосердие

1


Ши Хан Гара - Парящий Орёл, тренировался. Он шёл по кругу, раскинув в стороны руки, мягко полу присев и чуть пригнувшись. Кисти рук были направлены ладонями в стороны, а пальцы согнуты в положении "орлиные когти". И хотя Ши Хан был совершенно один, его лицо говорило об обратном: взгляд, устремлённый в центр воображаемой окружности, был осмысленно-насторожен и, вместе с тем, как-то лениво спокоен. Губы кривила чуть заметная усмешка. Отработка мимики имела немаловажное значение для боя. Стойка, в которой Ши Хан находился, была одной из его любимых стоек. Вот и в последнем бою она помогла ему. Прокрутив этот бой перед внутренним взором, Ши Хан улыбнулся. Кажущаяся незащищённость головы ввела в заблуждение и его тогдашнего противника. Он, вложив все силы, нанёс удар "глаз феникса" вторыми фалангами указательного и среднего пальцев. Если бы удар достиг цели, он закончился бы смертью Парящего Орла. Но Ши Хан мгновенно откинул голову и корпус назад и одновременно нанёс хлещущие удары "орлиными когтями" в шею противника чуть пониже ушей сразу обеими руками - так орёл бьёт могучими крыльями; и снова застыл, раскинув руки в стороны, обратив их ладонями в противоположные стороны света. Противник медленно оседал на землю, заливая каменные плиты монастырского двора кровью из лопнувших ушей и разорванной шеи. Будь удар нанесён чуть сильнее, - смерть неизбежна. Но точный, холодный расчёт, не замешанный на чувствах, был направлен на то, чтобы вывести противника из строя, но не лишать его жизни. Наставник тогда одобрил действия Ши Хана.
Сейчас Ши Хан Гара готовился к решающему турниру в споре между школами "Сыновья Орла" и "Перья Чёрного Феникса". Он прошёл по кругу ещё немного, заходя так, чтобы полуденное солнце светило воображаемому сопернику в глаза. Потом вдруг внезапно, без всяких приготовлений, низом метнулся вперёд и, придя на согнутые ноги, взвился почти на два метра вверх в немыслимом прыжке. Падая вниз, Орёл свёл широко раскинутые руки-крылья вместе так, что застонал воздух. Левое колено было подтянуто к груди, прикрывая пах и живот. Именно за этот приём он и получил своё имя. Если противник окажется искушённым, он заблокирует удар обеими предплечьями, подняв их к голове. Но тогда Ши Хан изменит направление удара - нанесёт его не по прямой, а по дуге, и вонзит указательные и средние пальцы обеих рук под скулу соперника.
Местом для тренировки Ши Хан Гара избрал небольшую площадку, образованную уступом скалы и представлявшую собой почти правильную окружность диаметром метров девять. С одной стороны площадка была ограничена поднимающейся вверх скалой, другой её край обрывался головокружительной пропастью. Каждое утро, ещё до рассвета, Ши Хан выходил за ворота монастыря, направляясь в горы. Он взбирался на площадку по отвесной скале, пользуясь только руками и ногами. Опасный двухсотметровый подъём служил ему чем-то вроде разминки.
Взобравшись на площадку, Парящий Орёл приступал непосредственно к разучиванию и отработке ударов и приёмов, сгруппировав их в удобные для себя тао. Тао длились, порой, по четыре-пять часов. Потом наступала очередь набивки конечностей. Ши Хан подходил к скале и поочерёдно бил по ней кулаками, "орлиными когтями" или ногами. Он достиг такой силы удара, что без затруднений разбивал кулаками любой булыжник, вырывал пальцами куски скальной породы. В заключение тренировки Ши повисал над пропастью, держась за край одними пальцами. Постепенно он довёл время виса до часа. Учитель часто говорил ему: " Твоё тело должно стать совершенным оружием, механизмом, послушным твоей воле, каждой твоей мысли. Но помни о главенстве духа над телом. Тело всего лишь инструмент, исполняющий волю духа. И, главное, будь всегда в гармонии. Не позволяй чему бы то ни было нарушать твоё спокойствие. Работай над этим и, постепенно, ты прочувствуешь гармонию Вселенной. И тогда ни техника исполнения, ни сила ударов становятся не важны. Ты просто восстанавливаешь нарушенную гармонию Вселенной. Для тебя не имеет значения ни количество противников, ни уровень их мастерства. Ты слился со Вселенной, ты сам стал ею, а кто или что может победить Вселенную! "

2

Огонёк свечи метался белым мотыльком, рвался вверх, ещё более сгущая полумрак комнаты. Беспокойное пламя кидало слабые блики на нехитрое убранство помещения: кан, застелённый циновкой из рисовой соломы и белые цилиндрики-книги, лежащие на полочке у стены.
В комнате находился человек. Тёмно-серое одеяние полностью сливалось с камнем стен и делало человека незаметным; он как бы был частью комнаты. И лишь голова да скрещённые на коленях руки выделялись на тёмном фоне. В неверном свете свечи человек казался каменным изваянием. Неподвижное лицо, под глазами залегли глубокие тени, сухая кожа туго обтягивает бритую голову, - всё это ещё более подчёркивает сходство со статуей, мёртвой копией человека. И всё в комнате кажется таким же мёртвым - ни один звук, ни одно движение не нарушают божественной тишины. Ощущение такое, будто здесь застыла сама Вечность. Только изредка из-под полуопущенных век блеснёт взгляд, режущий, словно бритва, наполненный такой силой, что вздрагивают даже камни. Сразу же всё оживает: начинает потрескивать свеча, в невидимых щелях пойманной мухой гудит сквозняк, бесплотные тени, притаившиеся в углах, начинают о чём-то перешёптываться.
Но стоит мужчине у стены потушить пламенный взор и опустить веки, как снова всё вокруг замирает в немом ожидании, боясь шелохнуться; остановившееся время напряжённо следит за окаменевшим лицом.
Прямая, не согнутая годами и болезнями спина, лицо без единой морщины говорят о том, что человек ещё молод, однако крупные кисти рук, перевитые тёмными жилами, да глаза, впитавшие мудрость столетий, утверждают обратное.
Этот человек - настоятель и главный мастер монастыря "Дети Божественного Орла".
Сверху лилась гармония Космоса. Светлые, прекрасные лучи пропитывали душу, переполняли её вселенской Любовью, и хотелось подарить эту Любовь Земле. Потоками белого пламени она рвалась из сердца. Хотелось, чтобы даже самое маленькое из творений Будды ощутило эту Любовь. Потому что раз ощутивший её не сможет более творить тёмные дела.
Но вот настоятель открыл глаза и снова оказался в тёмной комнате. Свеча, догорев, потухла. Оплавленный воск белым шлейфом скатывался с подсвечника.
Абсолютная тишина, как и прежде. Но что-то изменилось, что-то неуловимое, как летучая мышь в темноте, скользило в атмосфере. В монастыре происходило нечто, оставлявшее незримый след, требующее немедленного вмешательства.
Один взгляд - и свеча снова горит. Еле слышный удар ладонью в пол - и в дверном проёме бесшумно возник служитель.
- Что случилось? - без предисловий спросил настоятель.
- Чин. Он умирает. Братья принесли его на закате.
- Что с ним?
- Он нарушил закон и был пойман.
- Кто был старшим среди братьев?
- Ши Хан Гара.
- Пусть придёт сюда. Чина отнесите врачевателям.
Монах ничем не выказал изумления. Он лишь на мгновение замешкался в дверях, но этого оказалось достаточно, чтобы настоятель понял: служитель безмерно удивлён таким странным решением. Ведь самое меньшее, что ждёт нарушившего закон - это изгнание, гораздо чаще нарушения караются смертью.
Настоятель ещё не успел переменить свечу в подсвечнике, как в дверях молчаливым призраком возник Ши Хан; мускулистые руки по плечи обнажены, лицо, как всегда, ничего не выражает.
- Хешуй! - прошелестел в тишине его голос.
- Рассказывай, - прозвучало в ответ.
По внешнему виду Орла ничего нельзя было прочесть, однако внутри он удивился: Учитель знает обо всех событиях за два дня до того, как они произойдут. Что он хочет услышать от него? Что он может не знать? Но, не показав вида, он заговорил:
- Учитель, братья заметили, что Чин время от времени куда-то отлучается. Он стал
Рассеян, на молениях в храме чему-то задумчиво улыбается. А вчера на рассвете я возвращался с гор и повстречал на дороге к монастырю девушку. Она шла мне навстречу, смеялась и что-то пела. Увидев меня, она замолчала и побледнела. Я почувствовал исходящий от неё страх. Я вспомнил Ваши слова, Учитель. Вы говорили, что если человек не делает ничего плохого и его совесть чиста, он ничего не боится. Сегодня Чин позволил себе не явиться на вечернюю тренировку. После её окончания мы с братьями решили отправиться на поиски. Мы нашли их в бамбуковой роще, к югу от монастыря. Чин и девушка делали какие-то странные вещи.
Ши Хан замолчал, лицо его стало ещё более непроницаемым, но Учитель знал: Ши смутился. И ещё он знал: смутить одного из лучших его учеников почти невозможно, но он молча ждал продолжения.
- Мы избили Чина, но, Учитель, я никогда не видел, чтобы человек так дрался. Он оборонялся, словно горный барс, защищающий самку и детёнышей. Я не разбираюсь в человеческих чувствах, но в тот миг я ощутил что-то настолько могучее… Оно переполняло Чина… В общем, он искалечил четверых прежде, чем я сломал ему грудную клетку. Некоторые из младших братьев били его, уже лежащего без сознания. Потом подняли и понесли в монастырь. Но девушка, ну… которая была с Чином, она накинулась на нас, молча, без крика. Странно, но в этот момент в ней не было страха. Она кусалась и царапалась, как камышовая кошка, ей даже удалось прокусить Тану руку. Тан оттолкнул её, она упала, но тут же вскочила. Тогда Тан зацепил её по лицу, она снова покатилась, кровь пошла горлом и носом, но даже это её не остановило. Кто-то из братьев ударил её в живот, девушка упала и больше не поднялась. А мы принесли Чина и бросили на плиты двора. Мы всё сделали правильно, Хешуй?
Настоятель молчал. Каменным идолом он сидел у стены, угольно-чёрные глаза, не мигая, смотрели мимо Ши Хана, а тому кажется, что взор направлен ему в самое сердце. И одновременно пара глаз упёрлась в затылок, другая прожигает спину. Чувство такое, будто в тебя целятся из лука. Ши ловил стрелы в полёте, но понимал, что от этой ему не уйти.
- Я не имею права разочаровываться, но, всё-таки, мне порой бывает горько, что
Иногда и я не достигаю цели. Я по праву считаю тебя своим лучшим учеником, но не потому, что ты достиг вершин в боевых искусствах и не потому, что ты верен мне более других. У тебя большое сердце, Ши. Оно способно на многое. Силой своего сердца ты можешь зажигать звёзды. Но, убив Чина, ты почти убил своё сердце. Я вижу вопрос в твоих глазах. Да, ты всё сделал верно, всё правильно, всё по закону. Но, Боже мой, когда же наступит время, что человек в своих поступках будет руководствоваться не мёртвыми догмами и застывшими правилами, а голосом сердца! Сможешь ли ты и далее быть уверенным в своей правоте, если прислушаешься к сердцу? Ведь оно говорит. Оно говорило и тогда, в бамбуковой роще. Нужно только захотеть его услышать.
- Учитель, простите меня, но я не пойму, что я сделал не так. Где моя ошибка, если я всё сделал, как предписано Уставом?
- Хорошо. Давай рассудим.
Мы, идущие за Просветлённым. Мы должны свято блюсти всё, что Он нам завещал. Вспомни, Ши, что говорил Просветлённый, чему Он учил. Чем пронизано всё Его Учение?
- Любовь. Будда говорил о Любви.
- Правильно, Ши. Так вот: то, что наполняло Чина в момент схватки и то, что так тебя смутило - ни что иное, как Любовь. Она удесятеряет силы и позволяет пойти на всё, даже на смерть, ради любимого. Она расставляет всё по своим местам. Перед ликом её нельзя ни лгать, ни лицемерить. Она может сделать человека Богом. Всё самое лучшее раскрывается в человеке, когда он любит. И, в конечном итоге, если ты любишь одно из бесчисленных творений Будды, по-настоящему любишь, то ты не способен ненавидеть остальные Его творения, ты несёшь Любовь всему миру.
Почему ж ты не можешь допустить, что Чин любил? Подумай, как мог он, далеко не лучший боец, противостоять сильнейшим воинам монастыря, да что там монастыря - всей Поднебесной? Как могла девушка, это хрупкое создание Всевышнего, зная, что идёт на верную смерть, презреть страх и кинуться на вас? Что же это, если не Любовь? И как мог ты, идущий по пути Любви, убить её и растоптать? Неужели же такой чуткий человек, как ты, Ши, не смог отличить святую Любовь от банальной связи?
Ши Хан, угрюмо потупившись, смотрел под ноги Учителя. На один лишь миг он встретился с глазами наставника и этим было всё сказано: чувство вины за содеянное и мольба об искуплении, а ещё - жажда полностью уразуметь всё, сказанное Учителем.
- Хешуй, я благодарен Вам и покорнейше прошу о положенном наказании.
- В любом случае, ты не совершил бы ничего подобного, если бы имел одно качество. Что это за качество - ты должен понять сам. Думай, и думай хорошо. А чтобы тебе лучше думалось, одень нищенское одеяние и выйди на большую дорогу просить подаяние. Питаться будешь им же. Надумаешь что-нибудь - приходи. А если нет - придётся тебе так и умереть у большой дороги.

3

Через неделю к воротам монастыря подходил путник. Заходящее солнце золотило черепичные крыши храмов и пагод, слепило глаза страннику. Он был бос, одет в лохмотья, а в правой руке сжимал глиняную миску с выщербленными краями. Из-под края капюшона волчьим блеском светились голодные глаза.
Подойдя к воротам, он несколько раз ударил кулаком в окованную полосами железа створку. Его сразу же впустили. Молчаливый служитель встретил его во дворе и уже через несколько минут Ши Хан Гара - Парящий Орёл предстал перед настоятелем.

Настоятель, как и прежде, сидел у стены. Создавалось впечатление, будто времени здесь не существует, - настолько вечным и неизменным казалось всё здесь.
- Что ты можешь мне сказать?
- Учитель, я неделю сидел у дороги, - хриплым, как скрежет ржавых цепей, голосом проговорил Ши. - Мимо меня прошло множество людей. Там были купцы и крестьяне, дворяне и ремесленники, люди всех сословий и достатков. И никто, ни один из них, не подал мне и горсточки риса. Всё это время я питался зёрнами, упавшими из крестьянских повозок, и слизывал утреннюю росу с камней. Учитель! Я не мог понять, почему именно так, почему я должен стать нищим. Но я знаю, что Вы никогда и ничего не делаете просто так. В каждом Вашем слове, в каждом жесте скрыт какой-то смысл, зачастую непонятный нам, простым смертным, но от этого не менее великий. Я много размышлял, но так и не сумел понять, что Вы хотите сказать этим.
- Нить твоих размышлений верна. Ты присматривался к проходящим мимо тебя людям. Подумай и скажи, чем они обделены, чего не достаёт всем им?
- Я знаю ответ. Этим людям не хватает щедрости, они скупы и жадны, словно ростовщики. Ни один из них не сжалился над бедным голодным человеком.
- Нет. Это не то. Ты судишь, как человек, потому что ты смотрел человеческими глазами. А теперь вернись на дорогу и попытайся взглянуть на всё глазами сердца, глазами Будды. Ты ошибся, так как твой ум был занят мыслями о скупости людей, о том, как тебе выжить, как не умереть с голоду. И помни: горячее дыхание пустыни Гоби докатилось до наших мест, и по утрам перестанет выпадать роса.
Ши Хан поклонился Учителю и молча вышел.

4

Дорога пролегала в широкой долине меж двух горных цепей. Ручьи, текущие с гор весной, к лету пересыхали и долина становилась похожей на раскалённую сковородку. Нигде не было ни клочка растительности и только дрожащее марево плавало над камнями и скалами. В том месте, где дорога сужалась и россыпь громадных валунов подходила вплотную к обочине, в тени камня сидел нищий. Голова с опущенным на лицо капюшоном смиренно наклонена, у ног стоит миска для подаяния. Только час для сбора милостыни он выбрал неудачный. Солнце стояло в зените и заливало долину немилосердным жаром. Дорога была пуста и ни один путник не проходил по ней с самого утра. Только высоко в выцветшем от жары небе кружили стервятники.
Но вот острый слух нищего уловил вдали чьи-то шаги. "Пешеход идёт один", - определил он.
Скоро на дороге показался человек.

Пластинчатый доспех из крупных чешуй отполирован до блеска.. Два длинных кривых меча перекрещиваются за спиной, их рукояти, украшенные витыми шнурами, возвышаются над плечами. Чёрные гладкие волосы аккуратно зачёсаны и собраны на затылке в хвост, только на висках оставлены две длинные пряди. Кинжалы на поясе довершали портрет.
Одного взгляда достаточно, чтобы понять: это воин. Этот и подавно пройдёт мимо. Ни жалость, ни сострадание не ведомы таким людям.
Однако, против ожидания, воин остановился возле нищего. Тот внимательно следил за каждым движением, всё замечая и отмечая: "Идёт легко, хотя, судя по запылённой обуви, в пути с утра. Дышит равномерно, на бесстрастном лице нет ни капельки пота. Да, полдня топать по жаре, да ещё в тяжёлых доспехах, и даже не вспотеть - на такое способен только очень тренированный человек. Судя по всему, это не простой воин. Интересно, зачем он остановился? Неужели хочет проверить остроту своего меча на несчастном нищем?" В памяти молнией промелькнуло: сумрачная келья, у стены человек, его последние слова: "Надумаешь что-нибудь - приходи. А если нет - придётся тебе так и умереть у большой дороги".
"Что ж, пусть всё свершится по воле Учителя", - нищий молча склонил голову перед воином. А воин и не думал браться за меч. Он снял с плеча дорожную сумку, достал из неё просяную лепёшку, кусок овечьего сыра и несколько сушёных слив и протянул всё это нищему, не бросил на землю, а с поклоном передал. Из-под лохмотьев волчьим блеском сверкнули глаза, однако пищу тот взял спокойно и неторопливо. Взгляд воина лишь на мгновение задержался на необыкновенно мускулистой руке оборванца. Да, нечасто встречаются нищие с такими мозолистыми кулаками. Но на лице воина не дрогнул ни один мускул, оно по-прежнему было бесстрастно.
А нищий поклонился и заговорил. Слова трудно выходили из пересохшего горла и голос скорее походил на хрип.
- Благодарю тебя, добрый человек. Ты не такой, как все. Ты мог пройти мимо, даже не обратив внимания на страдания ближнего. Ты мог передумать и ничего мне не дать, когда увидел мои руки. Ты мог принять меня за разбойника, который днём просит подаяние, а ночью режет глотки, и просто убить меня. Но ты своим состраданием не только не позволил мне умереть от голода, ты растопил лёд моего сердца. Ты не просто дал мне пищу, ты вернул мне веру в людское милосердие!
Воин ничего не ответил, он вернул поклон и пошёл своей дорогой. А в облике нищего произошла разительная перемена. В глазах появился радостный блеск, губы, улыбаясь, шептали что-то.

Глубокая ночь. Время третьей стражи.
Настоятель на сей раз сидит не в своей маленькой келье. Сегодня ночью он вышел на площадку самой высокой башни монастыря. Улыбаясь, он смотрит в небо, и бесчисленные глаза других миров, также улыбаясь, смотрят на него.
За спиной послышался лёгкий шорох - это на площадку башни проскользнул служитель. Не оборачиваясь, настоятель спросил:
- Ши Хан пришёл?
- Да, Учитель. Он ждёт.
- Зови.
Через несколько секунд настоятель обернулся. Ши Хан уже стоял на площадке. Он смотрел прямо в глаза Учителю.
- Я слушаю тебя.
- Учитель, велика Ваша мудрость. Благодаря Вам я познал милосердие, которое невозможно без любви, той любви, которая не различает, кого любить и за что, Любви Бога. Любить всех, независимо от того, что человек представляет из себя внешне, красив он или уродлив. Любовь, которая пронизана милосердием. Милосердия - вот чего недоставало мне.
- Ты всё правильно понял, я рад за тебя. Я надеюсь, что и впредь ты будешь таким же чистым и честным.

Настоятель, как всегда, был немногословен, гораздо красноречивее были его глаза. Они так много сказали Ши Хану! В них было всё, всё лучшее, что существует в этом мире.

 

 

обсудить работу на форуме

подробная информация о конкурсе

на главную страницу сайта